Фуллертон покачал головой. Мысли его смешались. Как это понять, черт побери? Что известно Лэтэму? И чего он хочет?

— Вы отрицаете, что нюхаете кокаин? — продолжал комиссар.

— Отрицаю, — ответил Фуллертон.

— И коноплю не употребляете?

— Я никогда не курил даже сигарет, сэр. Послушайте, я сдал анализы мочи, когда проходил медицинскую комиссию. Вероятно, ее проверили и на наличие наркотиков.

— Конечно.

— Ну, и?

— И анализ показал, что вы чисты, как первый снег.

— Как и вы. Это ведь что-то доказывает, не так ли?

Лэтэм слабо улыбнулся:

— Доказывает, что вы весьма сообразительны, Фуллертон. Точнее, что вам хотелось бы быть сообразительным.

Фуллертон снова наклонился вперед, пытаясь скрыть волнение.

— Мое прошлое проверили, сэр. За мной не числится никаких преступлений, даже превышения скорости.

— Вы отрицаете, что регулярно принимаете наркотики?

— Отрицаю.

— И что употребляли коноплю в университете? Глаза у Фуллертона полезли на лоб, во рту пересохло.

— Вас поймали с тремя унциями конопли в туалете во время концерта по случаю окончания семестра, не так ли? — продолжал Лэтэм, прожигая Фуллертона взглядом насквозь.

Фуллертон старался сдержать дрожь в руках.

— Будь это так, меня бы отчислили.

— Да, если бы ваш куратор не был вашим покупателем. Если бы вы не заставили его замять дело, угрожая в противном случае выдать его. Могу также объяснить, как вы вошли в пятерку лучших выпускников.

— Я получил диплом заслуженно, — быстро ответил Фуллертон. Слишком быстро, как потом сообразил. — Нет ни одного доказательства. Это все слухи.

— Нам вполне достаточно слухов, — сказал Лэтэм. — Здесь не суд, не надо убеждать присяжных.

— Тогда к чему все это? Предупреждение без осуждения?

— Вы полагаете, я бы здесь присутствовал, если бы обо всем этом упоминалось в деле? Думаете, у меня нет других занятий, как беседовать с тем, кто считает себя умнее всех?