Двоих из тех, кто бросил его в подвал, он знал. Шотландец и Бразилец. Они были знакомы около двух лет. Вместе пили, вместе ходили к проституткам: он считал их почти друзьями; Но когда эти друзья скрутили его на мостовой у отеля, их каменные лица и тяжелые взгляды не предвещали ничего хорошего. Третий мужчина, который вел машину, был ему неизвестен. Испанец, черные как смоль волосы зачесаны назад, высокие скулы в рубцах от старых прыщей. Водитель осмотрел пленника со всех сторон, ухмыльнулся, но, как и остальные, не проронил ни слова.

Сначала пленник попробовал схитрить, обратив все в шутку, потом изобразил ярость, кричал, что у них нет права так обращаться с ним, и наконец стал угрожать. Они молчали. Шотландец двинул его автоматом по ребрам, не спуская пальца с крючка. В конце концов пленник затих и сел между похитителями, сложив руки на коленях.

Вдруг он услышал шаги: кто-то спускался по каменным ступеням. Пленник напрягся. Дверь открылась. Он узнал человека, появившегося в дверном проеме: рост более шести футов, не по моде длинные каштановые волосы, темно-зеленые глаза и россыпь веснушек на сломанном по меньшей мере дважды носу. Деннис Донован.

— Не вставай, Энди, — сказал Донован и зашелся смехом.

Выглядывавший из-за плеча Донована Бразилец оскалился, обнажив желтые зубы курильщика.

Донован и Бразилец спустились в подвал, притворив за собой дверь. На Деннисе была красная рубашка-поло с короткими рукавами и брюки цвета хаки, на левом запястье — «Ролекс», в ладони Деннис сжимал длинный кухонный нож. Бразилец держал большой пластиковый мешок.

Пленник ничего не ответил; впрочем, никакие объяснения и не требовались. Раз Донован назвал его настоящее имя, значит, ему известно все.

— Ты был непослушным мальчиком, Энди. — Имя Донован произнес нараспев, словно его звучание доставляло ему удовольствие. — Очень непослушным.