Коваленко подчинился. На экране, в конце длинной очереди на рейс «Бритиш эйруэйз», застыл высоченный мужчина в длинном темном пальто и в фетровой шляпе с широкими полями. Лицо угадывалось, хотя разглядеть его по-настоящему было невозможно.

— Похоже, тот, кого мы ищем? — спросила Андреа.

Коваленко неопределенно хмыкнул. Сам он просмотрел пленку уже раз двадцать и знал ее наизусть. У мужчины рука была на перевязи. Может, действительно сломана. Но скорее всего коварная уловка, чтобы поставить чемоданы у самых проверочных ворот — и не стоять рядом с ними. Уловка примитивная, бьет на жалость, однако неизменно срабатывает.

— О'кей, поехали дальше, — сказала Андреа и снова кашлянула.

«Ну вот, — с тоской подумал Коваленко, — объездил полмира и выжил, а смертельную заразу подцеплю на родине!»

После рокового для страны одиннадцатого сентября Рея Коваленко мотало по миру почти без пауз: Гамбург, Дубай (не туристический, а настоящий), Манила, Джакарта, Исламабад… За вычетом Гамбурга — всё жуткие негигиеничные дыры. Суточный биоритм нарушен окончательно, иммунная система сдается без боя любому врагу. А теперь он вдобавок должен работать в бетонной коробке с ядовитым кондиционерным воздухом! Окна в здании заложили наглухо еще в начале семидесятых, когда здесь занялись разбором снимков территории противника со спутников-шпионов. С тех пор сюда не проник ни один луч солнца, а проклятые кондиционеры гоняют бациллы по всему зданию: если кто чихнет в одном его конце, завтра надсаживаются в кашле целые отделы. По наблюдениям Коваленко, все тут работающие или больны, или по дороге к заболеванию. У него было нехорошее предчувствие, что он уедет отсюда насквозь гнилым, а лондонский климат только добьет его…

Коваленко тяжело и протяжно вздохнул, еще раз враждебно покосился на Андреа и едва не отшатнулся, потому что она повернула голову в его сторону.

— Кто эта девочка, с которой разговаривал мужчина с рукой на перевязи? Уже выяснили?