— И? — Райм видел, что Селитто до сих пор недоговаривает, придерживая что-то про запас.
Отвернувшись к окну, тот сказал:
— Линкольн, похоже, это Танцор.
— Танцор у гроба?
Повернувшись к нему лицом, Селитто кивнул.
— Вы уверены?
— Насколько нам известно, несколько недель назад он выполнил один заказ в Вашингтоне. Убил помощника конгрессмена, замешанного в сделках с оружием. Во время проверки выяснилось, что из телефонной будки рядом с домом Хансена был звонок в гостиницу, в которой останавливался Танцор. Линкольн, это он.
Светящиеся песчинки, огромные как астероиды, гладкие как женские плечи, потеряли для Райма всякий интерес.
— Итак, — тихо произнес он, — мы столкнулись с проблемой.
Глава третья
Она запомнила: вчера ночью похожий на пение цикад звонок телефона разбудил ее, перекрыв шум противного мелкого дождя за окном спальни.
Она с презрением посмотрела на телефон, словно именно телефонная компания Нью-Йорка была виновата в терзавшей ее тошноте, в мучительной боли, удушающим обручем стиснувшей ей голову, в пляшущих перед глазами огоньках.
Наконец, она сбросила ноги с кровати и на четвертом звонке схватила трубку.
— Алло!
Ответом ей было гулкое эхо коммутатора, соединившего телефонную линию с радиостанцией.
Потом раздался голос. Кажется.
Смех. Кажется.
Затем оглушительный рев. Щелчок. И тишина.
Никакого гудка, приглашающего к набору номера. Полная тишина, укутанная в оглушительные волны, накатывающиеся на ее уши.
— Алло? Алло?..
Положив трубку, она села на кровать и уставилась в окно, на дождь за окном, на куст кизила, сгибающийся и распрямляющийся под порывами грозового ветра. Затем она снова заснула. Но через полчаса телефон зазвонил снова. Ей сообщили, что реактивный самолет «Лир — Чарли Джульетт» разбился при заходе на посадку, унеся с собой жизни ее мужа и Тима Рэндольфа.