Уваров стянул с себя пустой баллон, его место занял полный из подводного велосипеда. Очень угнетала темнота. Пузырьки воздуха, вырывающиеся из клапана, гроздьями оплетали уши, и уносились ввысь. Конечно, нельзя было сказать, что Сергей пришел в себя, совсем нет, но видения отступили, дыхание выровнялось, и боль в груди притупилась. В отсеке велосипеда Уваров нашел мощную отвертку с прорезиненной ручкой, и поплыл к переходу в малый бассейн. Ориентируясь по памяти, он вскоре наткнулся на стену бассейна, и поплыл вдоль нее, стараясь нащупать накладную панель.

Около получаса Сергей выкручивал заржавевшие винты, намереваясь прорваться в малый бассейн. Он не мог понять, почему отвертка все время соскакивает с головок винтов, а разбираться в этом не хотелось, все равно других инструментов не было. Постоянная дрожь выматывала, а руки уже почти полностью потеряли чувствительность.

Под усыпляющую песню собственного дыхания, Уваров думал о Тане, наверно сдающей сейчас последние экзамены. Думает ли она так же о нем? Существует ли телепатическая связь между любящими существами? Между безнадежно веселой студенткой, и замерзшим, почти отчаявшимся парнем, рискнувшим пойти против правил, ради нее? Наверное, такая связь есть всегда, просто мы не верим ей, принимаем за тоску и воспоминания. Сергей думал о своем сомнительном бизнесе, о барометре, о Тане. Наверное, он так и не собрался бы с духом, чтобы отречься от «рыбного короля», если бы не беззащитная грусть, таящаяся иногда в голубых глазах его любимой. Таня пробовала рассказать о своих переживаниях, но Уваров прерывал ее, заверяя, что это пустяковые рабочие моменты, не стоящие обсуждения. А ведь она была права, он не свободен все эти годы, и жаль, что свободу свою он обрел в холодном бассейне, возможно на несколько часов.

Последние винты выпали на раскрытую ладонь Сергея. Металлическая панель как будто приросла к кафельной стенке бассейна. Все попытки оторвать ее закончились сорванным ногтем.