Снова вспышка боли в правой руке. Сергей уже успел забыть о прожорливых гостях, кружащих в темноте где-то рядом. Возможно, это была та же пиранья, а может, ее подруга соблазнилась плавающим, кровоточащим бифштексом, в виде Сергея Уварова, в любом случае все это могло печально закончиться.

«Как там Саня Колпак говорил? Даже если пиранью набить кормом, превратив ее в плавающий глобус, даже тогда она будет идти на кровь, и пусть не сможет уже есть, кусать будет обязательно. Интересно, я смогу сделать с рыбами, то, что делал в детстве с муравьями и кроликами?»

Сейчас Сергей вспомнил о наушниках, болтающихся на шее. Он ухватился за провод и оторвал его от плеера. Перетянув запястье тонким проводом, Уваров рассчитывал остановить кровотечение и не дразнить больше плавающих обжор.

«Безрассудный плавающий скальпель, виртуозный хирург-убийца, давай бери меня, я просто безропотный пациент, заплывший в твою кровавую операционную».

И он взял. Сразу несколько уколов пронзили истерзанную кисть. Рука онемела, так, как кровь с трудом пробивалась через затянутую на запястье петлю. Сергею показалось, что рыбы хватают зубами что-то чужое, ему не принадлежащее. Теперь Сергею оставалось только проверить, похожи ли пираньи на кроликов, или попрощаться с рукой.

Уваров «двинул» по рыбам. Именно так он назвал это в детстве, так объяснял психотерапевту, так рассказывал маме, чем вызвал тогда у нее истерику. Сестра обозвала его вруном, а отец только улыбался и качал головой.

– Но я правда это могу! – кричал тогда маленький Сереня, раскрасневшись и пуская сопли, а мама все взъерошивала волосы, глядела на потолок и вопрошала, за что ей достался такой сын.

Пираньи успокоились, и Сергею даже вздумалось пожалеть свою истерзанную руку.

«Может их мало, и они наскоро перекусили человечинкой, приморили, как говориться червячка, и расслабились, а может, я и правда их «двинул».