Он рывком поднял мальчика и потянулся за ножом.

Широко раскрыв глаза, несчастный отчаянно закивал головой.

Петрос налил в ведро воды, бросил туда пемзу, кусок тряпки и сунул все это в руки своего раба.

— Выдраишь камбуз до блеска, и палубу, и перегородки, всё! Да, как тебя зовут, имя у тебя есть?

Мальчик показал на свой рот и издал какой-то тихий напряженный звук.

Петрос раздраженно пнул его ногой.

— В чем дело? У тебя что, языка нет?

В это время на камбуз зашел араб. Он схватил мальчика за подбородок и заставил открыть рот.

— Язык есть.

Петрос отвернулся помешать похлебку.

— Тогда чего же он не говорит?

— Ты что, немой, парень?

Мальчик опять отчаянно закивал. Араб отпустил его.

— Можно иметь язык, но не говорить. Он немой. Петрос наполнил миску араба и поставил закорючку на доске, отмечая, что араб получил свою порцию.

— Немой он или нет, но работать может. Слушай, Джамиль, отнеси это капитану — и он показал на поднос с едой.

Араб пропустил его просьбу мимо ушей. Присев возле плиты, он принялся есть.

— Сам отнеси.

Мальчика снова подняли на ноги. Петрос разыграл целую пантомиму, как делают все, кто считает, что если человек нем, то он еще и глуп.

— Иди, отнеси капитану… ка-пи-та-ну, понял? — грек встал по стойке «смирно», изображая, как стоит Вандердеккен, потом, засунув за воротник воображаемую салфетку, показал, как капитан обедает. — Капитан ест, понял? Слушай, Джамиль, как бы ты назвал этого оборванца?

— Нэбухаданосор.

Петрос искоса взглянул на араба.

— Что это за имя такое?

Араб бросил сухарей в похлебку и стал ее размешивать.

— Я слышал, как один христианин читал из Библии. А что? «Нэбухаданосор» — хорошее имя. Мне нравится.