Взбираясь на плато, Марк ощущал, как его рюкзак все сильнее давит на плечи, на затекшую спину. Лямки терли кожу даже сквозь шерстяную куртку. Несмотря на мороз, его шея была мокрой от пота, а когда он добрался до верха, на него обрушился пронизывающий ветер. Тени облаков скользили по раскинувшейся внизу долине. Редкие лучи солнца освещали низину, где местами росли небольшие дубовые рощицы и паслись овцы, вилась узкая полоска покрытого гудроном шоссе и вдалеке виднелись крыши фермерских домиков. Но даже вид людского жилья не прогонял чувства одиночества.

Именно любовь к природе, а не забота о людях или угодьях парка привела Марка в местную смотрительскую службу. Когда-то ему хотелось спасти весь мир, но позже он решил ограничиться защитой малой его части. Он и представить себе не мог, что его работа будет предполагать терпеливое отношение к людям, разрушающим и оскверняющим мир, в котором они живут, к людям, не уважающим ни природу, ни своих братьев меньших. К этому привыкнуть было труднее всего. Вряд ли даже Оуэн Фокс сумеет научить его этому.

Оуэн часто говорил Марку, что хорошая связь – великое дело, и учил его всегда оставаться в пределах досягаемости. Но этот ноябрьский день, когда Марк отправился в свой первый самостоятельный обход, оказался для него не совсем удачным. Точнее, совсем неудачным.

– Это Пикленд Партридж Три. Оуэн? Оуэн? Где вы?

И конечно, этот день оказался неудачным для Дженни Уэстон.

Дженни ехала на желтом «доусе-кокомо»: шесть скоростей, покрышки толщиной в дюйм и проволочная корзина, закрепленная над задним колесом. Велосипед она взяла напрокат, на три часа, на базе Пик-парка на Партридж-кросс, и проехала уже почти пять миль в сторону плато на Рингхэмской пустоши.

Среди вересковых полей местами еще сохранились доисторические захоронения, надгробные сооружения и расставленные в круг камни. Некоторые были такими маленькими или настолько разрушенными и заросшими, что их лишь с трудом удавалось разглядеть в зарослях вереска и папоротника. Люди здесь бывали реже, чем на пустошах к югу и западу – в Стентоне и Хартхилле. Горный велосипед легко справлялся с дорогами, пролегавшими под открытым небом по безлюдным просторам.