И все-таки что-то было не так. Чего-то во всей этой идиллии не доставало. Внезапно Телешов понял.
Не было видно никакой живности. В такой погожий денек — да, собственно, и в любой другой — здесь обязательно крутилось бы несколько бродячих собак в поисках развлечений или еды, а поближе к домам сидели или прогуливались бы кошки. А сейчас — никого, ни одной четвероногой души. В глаза это не бросалось, но стоило лишь обратить на этот факт внимание, как всё начинало приобретать иной, зловещий смысл.
Уже подходя к дому, Сергей увидел соседку. Она буквально тащила на поводке свою таксу. Бедняга упиралась всеми четырьмя лапами, тихо скулила и жалобно посматривала в сторону дома.
ГЛАВА ВТОРАЯ
1
Голос на другом конце провода несколько удивил: звучал он свежо и энергично. Но никто ведь и не говорил, что профессор Вержбицкий был глубокий старик. По логике получалось — лет семьдесят с небольшим.
— Представьте себе, помню! — Профессор был явно доволен. — Конечно, не имя, не фамилию, но паренька самого помню! Просто влюблен был в пустыню — а это, знаете ли, не частая штука. Это ведь не джунгли, не горы, не прочая романтика, на которую любой юноша столь падок. Значит, директорствует? Жаль, жаль… Прекрасный зоолог мог ведь получиться!
Сергей не знал, как подступиться к предмету разговора. И когда Вержбицкий все-таки спросил его об этом, решил без затей рассказывать по порядку так, как оно было.
Профессор слушал не перебивая, лишь время от времени вставляя «ага», «ясно», «так» — тем самым давая собеседнику понять, что он внимательно следит за рассказом. Сергей говорил довольно сбивчиво и даже нервно, злясь на себя за несвойственное ему и так некстати обнаружившееся неумение связно изложить последовательность событий. Впрочем, Вержбицкий ни разу не выказал нетерпения. В конце концов Телешов закруглился и провел ладонью по лбу, стирая мелкие бисеринки пота.