Как всегда — до основанья. Что касалось «а затем», то наступившее «затем», как считал Сергей, оказалось хреном, по сравнению с которым старая редька была едва ли не сахарной свеклой — но, как любил он повторять то ли в утешение себе и другим, то ли просто констатируя факт собственного проигрыша, история не терпит сослагательного наклонения.

Так что дежурство прошло нормально и даже хорошо, потому что старенький приемник вдруг разошелся не на шутку и, перестав хрипеть, вполне сносно скрашивал уединенную службу ночного сторожа популярными классическими мелодиями.

Сергей обогнул длинную хрущевку — из «хороших», где стены были облицованы плиткой, а на подъездах стояли домофоны — и вышел на большую поляну между стоявшими полукругом домами и супермаркетом, закрывавшим это пространство от шумной проезжей части. Вышел — и застыл.

Вокруг «бомжатника», или «зеленки», где вольные и невольные отбросы нового общества обычно потребляли все, что покрепче и подешевле, была толпа народу. Именно толпа — на первый взгляд там было едва ли не полсотни человек. У Сергея возникло тревожное чувство, которое еще более усилилось, когда он увидел рядом с толпой две милицейские машины и «скорую помощь». Вот и еще один выпал из нестройных рядов, подумал он. Вполне мог быть кто-то из тех, кого он знал…

Телешов двинулся к месту, вокруг которого толпился народ. Чуть в стороне, согнувшись пополам и прислонившись к стволу тополя, стоял молоденький сержант милиции. Его безудержно рвало. Другой милиционер, майор и, судя по всему, руководитель следственной группы, общался с местной публикой.

— Так, ладно. Чтобы я этой хренотени больше не слышал, — четко и на повышенных тонах произнес мент с майорскими погонами.