Ничего.

Кусок каната был закинут на гик, женщина закрепила оба его конца на пальце штурвала и спустилась вниз через люк. Смрад выхлопных газов вызвал у нее удушье и опалил глаза. Выхлопы пробивались сквозь пол трюма.

— Говард!

Она заглянула в кормовую каюту. Шесть дюймов воды покрывали ковер.

Гриффин находился в провале темного, полного дурных предчувствий сна, когда услышал свое имя, доносящееся как будто издалека. Усилием воли он заставил себя проснуться, почувствовав, что с ним что-то неладно, так как у него болела голова, во рту был противный вкус и он чувствовал себя напичканным наркотиками.

— Что случилось? — проговорил он и перебросил ноги через край койки.

Посмотрев в сторону кормы, он увидел сквозь голубоватую дымку Элизабет, бегущую к нему и что-то кричащую. Что она кричала?

— Мы тонем!

— Ну-ну, что ты...

Он поморгал, потряс головой. Теперь он почувствовал запах выхлопа и узнал его.

Элизабет сдернула ковер в главной каюте и подняла люк, закрывающий моторный отсек. К этому времени Гриффин уже стоял рядом с женой. Они увидели, что двигатель наполовину покрыт водой. Батареи пока еще были сухими, но вода поднималась прямо на глазах.

Гриффин услышал хлюпанье в кормовой каюте, увидел воду и понял, что произошло. Он приказал:

— Выключи двигатель.

— Что?

— Сейчас же!

Элизабет нашла рычаг и заглушила двигатель. Гудение замерло, а с ним замер и охлаждающий насос. Лишняя вода больше не накачивалась на судно, и они смогли услышать успокаивающее завывание помпы.

Но на корме все еще имелась зияющая рана. Гриффин схватил два посудных полотенца с раковины и рубашку с крючка и передал их Элизабет:

— Запихай все это в выхлопную трубу. Плотно. Так плотно, как только сможешь.

Женщина выбежала наверх.

Гриффин запустил руку в ящик и достал гаечный ключ. Встал на колени и пристроил ключ к одному из болтов, прикрепляющих батареи к раме.