Элизабет опустила голову мужу на грудь и потянула носом. Она уловила запах соли, пота... и успокоения. Она услышала запах двадцати лет своей жизни.

— Так... — произнесла наконец она. — Значит, ты желаешь пофлиртовать?

— Правильно, — рассмеялся он. — Перевернуть плот в приступе страсти.

Они оставались в таком положении, прижавшись друг к другу, а плот медленно дрейфовал к югу, гонимый ветром. Звезды на небе, казалось, танцевали в сумасшедшем согласии с ними, кружась и опускаясь вместе с движением плота, но всегда неуклонно двигаясь на запад.

Через некоторое время Гриффин подумал, что Элизабет уснула. Но вскоре он ощутил у себя на груди слезы.

— Эй, — прошептал он. — Что это значит?

— Кэролайн, — ответила она. — Такая маленькая...

— Не надо, милая. Пожалуйста...

— Я ничего не могу поделать.

— Ты должна попытаться заснуть.

— Заснуть?!

— Хорошо, тогда давай играть в «Боттичелли».

Элизабет вздохнула.

— О'кей. Я думаю о... знаменитом М.

— М. Посмотрим. Он... знаменитый француз...

Элизабет внезапно вздрогнула. Она выпрямилась и повернулась к носу плота.

— Что это было?

— Что именно?

— Такой царапающий звук.

— Я ничего не слышал.

— Как будто когти.

— Где?

Она проползла вперед и потрогала резину на самой передней камере:

— Как раз здесь. Словно когти, скребущие по резине.

— Может, что-нибудь с яхты? Забудь об этом. Кусочек дерева. Здесь плавает всякая дрянь. Могла быть летающая рыба. Иногда они попадают прямо на палубу.

— Что это за запах?

— Какой запах? — Гриффин глубоко вдохнул воздух и теперь действительно почувствовал. — Аммиак?

— Я так и подумала.

— Что-нибудь с яхты.

— Например?

— Откуда я знаю? У нас стояла бутылка под раковиной... Если что-нибудь не разлилось здесь.