Ознакомившись с расшифровкой ультразвукового исследования сердца и осмотрев Райана, Гапта объяснил, как берется биопсия сердечной мышцы. Для этого воспользовался большим плакатом с изображением сердечнососудистой системы.

Стоя перед цветной схемой сердца, Райан ощутил, как разум пытается заместить эту схему женщиной в белой лодке, увиденной в смотровом кабинете Форри Стаффорда.

Доктор Гапта держался неестественно спокойно, бережно, экономно относился к каждому движению. Едва ли его сердце билось чаще пятидесяти ударов в минуту. Райан завидовал и его сдержанности, и его здоровью.

– Пожалуйста, подойдите к регистрационной стойке к шести утра, – попросил доктор Гапта. – И ничего не ешьте и не пейте после полуночи.

– Я не люблю успокоительные, они вызывают потерю контроля.

– Вы получите легкое седативное средство, которое вызовет расслабление, но не заснете и будете следовать инструкциям во время процедуры.

– Риск…

– Я вам уже объяснил. Но ни одна из взятых мною биопсий не приводила к… осложнениям.

– Я доверяю вашему опыту, доктор Гапта, но все равно боюсь, – слетевшие с его языка слова удивили Райана.

В бизнесе он никогда не проявлял неуверенности, не говоря уже о страхе.

– Со дня нашего рождения, Райан, мы все должны бояться, но не смерти.

* * *

По пути домой, уже расположившись на заднем сиденье «Мерседеса», Райан осознал, что не понял последнюю фразу доктора.

«Со дня нашего рождения, Райан, мы все должны бояться, но не смерти».

В кабинете Гапты слова эти казались мудрыми и уместными. Но страх Райана и стремление перебороть его привели к тому, что он воспринял слова доктора как подбадривание, и, судя по всему, напрасно.

Теперь же фраза эта казалась загадочной, несущей в себе тайный смысл, и тревожила.

Сидя за рулем седана, Ли Тинг то и дело поглядывал в зеркало заднего обзора. Райан делал вид, что не замечает озабоченности своего управляющего.