Мягкий и горячий, песок пересыпался под пальцами, но стал твердым и прохладным, едва они добрались до того места, где его укатывал прибой.

– Я выброшу сандалии, если в следующий раз ты наденешь красное бикини, – пообещал он, когда они вошли в воду.

– Ты же хотел, чтобы я пришла в желтом.

Он попытался скрыть удивление такой вот проницательностью.

– Тогда почему я попросил тебя надеть красное?

– Потому что ты только думаешь, что понимаешь меня.

– Но я – открытая книга?

– Моргунчик, в сравнении с тобой самая простенькая сказочка доктора Зюса

Они положили борды на воду и, улегшись на них, погребли от берега.

– Насчет Зюса – это оскорбление?! – крикнул Райан, перекрывая шум прибоя.

Ее серебристый смех напомнил Райану сказки о русалках.

– Никакое не оскорбление, сладенький. Поцелуй в тринадцать слов.

Райан не стал пересчитывать все слова, отделявшие Моргунчика от Достоевского. Саманта все замечала, ничего не забывала и могла дословно воспроизвести разговоры, которые они вели несколькими месяцами ранее.

Иногда она его пугала, не только влекла. И, наверное, жаловаться на это не следовало. Саманта не могла стать ни предсказуемой, ни скучной.

Волны следовали одна за другой на равных расстояниях, словно грузовые вагоны, по четыре-пять кряду, а потом наступало относительное затишье.

В один из таких моментов Райан и Саманта вывели борды в зону ожидания

Здесь, с гораздо более близкого расстояния, океан уже не казался Райану таким же спокойным и синим, как из окон его дома на холмах. Сменил цвет на густо-зеленый, бросал ему вызов. Приближающаяся волна напоминала спину левиафана, размером превосходящего тысячу акул, рожденного в глубинах, но теперь поднявшегося наверх, чтобы проглотить залитый солнечным светом мир.

Сэм посмотрела на Райана и улыбнулась.

Солнечные лучи нашли ее глаза и высветили в них синеву неба, зелень моря, радость от единения с миллионами тонн воды, которые гнал к берегу шторм, разыгравшийся в трех тысячах миль от Калифорнии, и с луной, которая сейчас плыла по небу на темной стороне Земли.