Господи, как же я ревел! И когда мне сообщили о трагедии, и позже, на похоронах. Я все никак не мог поверить, что Денниса больше нет, что брат, любимый брат, который раздавал мне подзатыльники, пугал меня громадным резиновым пауком, а когда я в очередной раз разбивал до крови коленки, успокаивал меня, целуя в лоб и приговаривая: «Ну, перестань, ты же большой парень, уже почти мужчина!», — что он уже никогда не дотронется до меня, не погладит меня по голове…

Смерть Денниса выбила меня из колеи, родителей же она просто убила. В конце концов, у нас с ним было мало общего — представляете, что значит в таком возрасте разница почти в десять лет? У него была своя жизнь, свои приятели. Иногда я воспринимал его как друга, иногда — как своего мучителя, но большей частью он был для меня всего лишь частью окружающего мира, одним из многих взрослых парней, которые на меня, пацана, не обращали никакого внимания. В последний год перед гибелью Денниса я виделся-то с ним пару раз, не больше. Мы даже не были похожи друг на друга. Лишь много времени спустя я понял, что плакал тогда не из-за брата, а скорее из-за матери с отцом. Как будто им — да и самому мне — от этого стало легче…

— Так что там у тебя стряслось там, Верн? — проявил нетерпение и Тедди.

— Вскрываюсь, — объявил вдруг Крис.

— Что-о-о?! — заверещал Тедди, тут же начисто забыв про Верна и его чрезвычайное сообщение. — Как это ты вскрываешься, если я еще и не сдавал?

— Сейчас моя очередь сдавать, — ухмыльнулся Крис. — Вот, забирай свои карты.

Тедди потянулся за картами. Крис распечатал пачку «Уинстона», а я опять раскрыл журнал. Про Верна Тессио все как бы забыли, но тот вдруг подал голос:

— Хотите, парни, поглядеть на мертвеца?

Мы все втроем раскрыли рты.