Она ничего не помнила об их первом визите, еще когда находилась в больнице в Отстоке, поэтому сразу же начала отрицать то, что уже видела однажды этих двоих. Она пояснила, что не помнит ничего относительно аварии. Ей казалось, что она только вчера утром уехала из дома, оставив в нем своего жениха.

Полицейские походили друг на друга, как кровные братья: высокие, флегматичные блондины с красными физиономиями. Они чувствовали себя неловко, выслушивая невразумительные ответы больной, и синхронно вертели в руках свои форменные головные уборы. Ей вспомнились придурковатые близнецы из «Алисы», Тилибом и Тарарам, и она мысленно посмеялась над ними. Эта парочка показалась ей куда забавнее, чем ее собственная искалеченная голова, залепленный глаз и руки в синяках и кровоподтеках. Когда они спросили ее, куда же она направлялась, женщина упрямо ответила, что ехала к родителям в Хеллингдон-Холл.

— Мне надо было помочь мачехе с приготовлениями к свадьбе, — уверенно произнесла она. — Второго июля я выхожу замуж. — Эти слова прозвучали гордо, хотя в голове тут же промелькнула циничная мысль: «Да уж, не слишком бы обрадовался Лео, узнав, что ему придется жениться на лысой и одноглазой красотке».

Уже через два часа ее мачеха, сидя у больничной койки, захлебывалась рыданиями: свадьба отменена, сегодня среда, двадцать второе июня, а Лео уже двенадцать дней как уехал с Мег. Под конец она добавила, что ее несчастная падчерица сама, по собственной воле, врезалась в бетонный столб, явно намереваясь покончить с собой.

Джинкс уставилась на свои изуродованные, покрытые шрамами руки:

— А разве я не попрощалась с Лео только вчера?

— Ты целых три дня находилась без сознания, а потом еще долгое время никак не могла окончательно прийти в себя и адекватно реагировать на окружающее. До пятницы тебя держали в больнице, и я приезжала навестить тебя. Но ты меня даже не узнала. И здесь я уже в третий раз, но до сих пор ты просто отказывалась разговаривать со мной. Сейчас впервые ты ведешь себя как нормальный человек. Папочка очень переживает. — У нее очень трогательно затряслись губы. — Мы так боялись, что потеряем тебя!