Далее я вижу снежинки зимой. Вижу, как старый человек делается еще старше. Я покидаю Скарборо. Становлюсь полицейским, как мои отец и дедушка. Мне необходимо разобраться с наследством, а я совсем этого не хочу. Когда умирает мой дедушка, я возвращаюсь в Скарборо и самостоятельно занимаюсь могилой. Лопаты, полные земли, падают на крышку соснового гроба. Утреннее солнце освещает кладбище, и я чувствую соль в воздухе, который ветер принес с болот, что раскинулись на востоке и западе. В небе первые канадские гуси летят зимовать на юг; пара воронов, расположившись позади гусиной стаи, как бы составляет ее эскорт. Когда за моей спиной остаются последние островки леса, я слышу звуки детских голосов, доносящиеся из сельской школы неподалеку от кладбища, шум их игр, веселых и интересных, и не могу не улыбаться. Любой человек улыбнулся бы.

А потом на кладбище появляется еще одна могила, священник читает молитвы уткнув нос в книгу, и все это — разрушение моего мира. Два тела покоятся рядом, бок о бок. Совсем как тогда, когда я находил их отдыхающими, возвращаясь по ночам домой: обеих — жену и трехлетнюю дочь, спокойно спящую в своей кроватке. В каком-то смысле я перестал быть мужем. Я перестал быть отцом. Мне не удалось защитить их, и они были наказаны за мои промахи.

Все эти образы из воспоминаний, соединенные в одну цепь, уходят обратно в темноту. Воспоминания можно отложить, отодвинуть от себя, но прошлое не так-то просто уничтожить. Вещи остаются незавершенными, что-то остается недосказанным, и образы прошлого в конце концов приходят, возвращаются к нам.

В этот мир. И эхом — в другие миры.

Книга 1

...Одно, одиноко блуждая

по ужасающим дебрям сознания,