Трепещущая стенка оставалась в неподвижности секунды две-три. А потом обрушилась, подмяв Одинцова. Последней его мыслью было: Сука!!! Морду набью, шутник хре-е-э-э-о-о…

– Медуза-а-а!!! Помоги-и-и-те!!! Здоровенна-я-я-я!!! Во весь коридор!!! Ноги ж… а-а-а-а! Скорей!!! Медуза… медуза… О-о-у-а-а! Скоре-е-е-е-ей!!!!!!

Рвущиеся из трубки звуки сверлили барабанные перепонки, и после второго вопля Летунов переключил звонок на громкую – пусть случайно заскочивший в воскресенье дознаватель Егоршин тоже послушает. Но потом что-то в криках ему не понравилось, и он неуверенно спросил коллегу:

– Может, психушку вызовем? А то замочит кого-нибудь с такой белки-то…

Дознаватель ответил сурово:

– Ну его в….у, пусть соседи вызывают. Не наше дело… – Егоршин очень не любил алкоголиков.

Но Летунов уже решил по-своему.

– Адрес, адрес скажи!!! – орал он, переключив разговор обратно на трубку, – адрес скажи, сейчас выезжаем…

Трубка коротко запиликала.

– Каждый выходной так звонят… – пожаловался Летунов. – По шесть-семь раз… Как с утра начнут лимонить… Прошлый раз просили убрать со своего балкона грузовик, ЗИЛ, – дескать, свалился сверху, все банки с огурцами передавил…

– Уроды… – меланхолично подтвердил дознаватель.

Сидорук – пожилой, одышливый охранник – кричал и кричал в трубку, сползая по стене – хотя желеобразная масса уже покрыла его ноги до колен.