Возможно, позиция Паши — попользоваться женщиной как таблеткой от стресса и выбросить по истечении надобности — не блистала благородством. Но дальнейшие события показали, что благородство с Лющенко — дело ненужное, глупое и даже опасное.

— Пло-х-х-х-хой мальчиш-ш-ш-ш-ка… — прошипела она, мгновенно сбросив все маски. И стала тем, кем и была все эти годы — расчетливой стервой-падальщицей.

Паша разозлился.

— Замуж невтерпеж? — поинтересовался он, стараясь произносить слова холодно и равнодушно.

И — с трудом увернулся от выплеснутого в лицо обжигающего кофе. Не совсем удачно увернулся — несколько горячих капель попали на шею и щеку. Вместе с болью он, как ни странно, почувствовал облегчение. Нынешняя Лющенко — до сегодняшнего вечера — была какая-то неправильная. Но теперь всё встало на свои места.

— Импотент сраный! — выплюнула Лющенко. Ухватила за край скатерть — и смахнула на пол со всем, что на ней имелось. Взгляд стервы скользнул по кухне — явно в поисках новых объектов для разрушения.

Паша оказался на ногах. Сказал со спокойным удовлетворением:

— Или ты уйдешь сама, собрав вещи. Или — выкручу руку и отволоку к двери. Потом вышибу пинком по заднице. А шмотки будешь подбирать под балконом. Выбирай.

Это стало ошибкой. Надо было сразу выкручивать руку.

— Думаешь, твоя краля вернется? Размечтался… — резанула по живому Лющенко. — Она сейчас с Машкой Гусевой спит, чтоб ты знал. И это ей куда больше нравится, чем твои импотентные потуги!

Про Машу Гусеву он знал. Надеялся, что это мимолетное увлечение Ларисы было лишь призвано заставить Пашку остановиться, задуматься, пересмотреть отношение к семье и жизни. И он остановился, задумался, пересмотрел. Но Лющенко… Ей-то как стало…