– Конечно, заходи к нам, выпьем. Или просто кофе попьем. Мы почти все время дома.

Но Ханс-Петер так и не зашел. Разумеется.

А потом он повстречал Жюстину.

Не успел Ханс-Петер взяться за ручку как дверь резко толкнули изнутри. Это была Ариадна, уборщица, в руках она держала пакет.

– Ну ты и несешься! – воскликнул Ханс-Петер.

Опустив голову, Ариадна что-то еле слышно пробормотала и шмыгнула носом. Ханс-Петер обнял ее за плечи и увлек обратно в фойе.

– Ариадна.

Она сжала губы. Казалось, это причинило ей боль. Губы были припухшие, странного цвета.

– Что с тобой, господи боже?

Ариадна скривилась.

– Упадала с лестницы, дома.

– Упала?

– Да, на крыльцо. Спешила.

– Вот как.

– Хорошо, не поломалось у меня ничего.

– Да уж, похоже, тебе и так изрядно досталось.

Ариадна высвободилась, принялась собирать туристические брошюры, разбросанные по стойке администратора. Аккуратно сложила их в старую коробку из-под обуви, которую когда-то украсила цветастой самоклейкой, чтобы использовать именно для хранения брошюр. Ханс-Петер отметил, что коробка уже изрядно потерта.

– Нужно сделать новую коробку, – сказал он. – Эта уже свое отслужила.

– Если нужно, – глухо произнесла Ариадна.

– То есть как?

– Не знаю. Просто чувствую так.

– Ульф что-то сказал тебе?

– Нет. Не сказал.

Ариадна была родом из Греции. Она прожила в Швеции больше пятнадцати лет, но до сих пор говорила с довольно сильным акцентом. Ханс-Петер пытался исправлять ее ошибки. Сама она особо не старалась выучить шведский получше.

– Мой муж говорит, ему нравится, когда я так говорю, – повторяла она. – Он говорит, это экзотика.

Ариадна была замужем за полицейским по имени Томми.

Раньше она часто брала с собой на работу дочь Кристу, когда та была помладше. Девочка родилась слепой, как котенок, ей было не суждено видеть мир.