Он вышел из магазинчика, несколько мгновений постоял на тротуаре, чтобы глаза привыкли к яркому солнцу, и доел свой сэндвич. Покончив с ним, он выбросил упаковку в урну и перешел на другую сторону улицы к своему автомобилю. Нищий на тротуаре протянул руку и сказал: «Я присматривал за вашей машиной». Он постоянно тут болтался, шизофреник, которого выбросили из государственной больницы. Он не мог нормально существовать без лекарств, но категорически отказывался добровольно принимать препараты, притупляющие умственную деятельность. Лукас дал ему доллар и забрался в свой «порше».

Центр Миннеаполиса — яркий пример модернистской архитектуры, представленной блоками из стекла, хрома и белого мрамора. Здание муниципалитета торчит посреди него, точно старая красная бородавка. Лейтенант покачал головой, проезжая мимо, свернул налево, потом направо и пересек автомагистраль, соединяющую соседние штаты. Блеск и краски остались позади, уступив место обветшавшему району: видавшие виды жилые дома, обшитые досками, древние автомобили и умирающий бизнес. Индейский район. Перед Центром стояло около полудюжины полицейских машин. Дэвенпорт остановился у тротуара.

— Три свидетеля, — сказал ему детектив из отдела по расследованию убийств.

У Венца было плоское бледное лицо выходца из Скандинавии, вместо сломанных нижних передних зубов он носил коронки; когда он разговаривал, они сверкали серебряным светом. Он показал на пальцах, что у них три свидетеля, точно сомневался в том, что Лукас его понял.

— Секретарша, — продолжал детектив. — Она видела его два раза и говорит, что сможет опознать. Еще паренек, живущий по соседству. Он играл в баскетбол и сказал, что у убийцы все брюки были в крови. Я ему верю. Офис похож на кровавый бассейн.