— Привет, Дик, — сказал Лукас. — Как дела в «Кей-марте»?

— Слушай, Дэвенпорт, забери меня отсюда. — Глаза индейца были широко открыты от страха. Он продолжал подпрыгивать, только теперь еще быстрее. — Я ничего не сделал, приятель, совсем ничего.

— Ребята из «Кей-марта» с радостью с тобой об этом поговорят. Они сказали, что ты мчался к двери с проигрывателем дисков…

— Черт возьми, это был не я…

— Точно. Но знаешь, что я тебе скажу: ты назовешь мне имя, и я тебя выпущу, — пообещал ему лейтенант.

— Я не знаю, кто это был, приятель, — заверещал Желтая Рука.

— Да как же, — проворчал коп на водительском месте, передвинул языком зубочистку и посмотрел на Лукаса.

У него было широкое лицо ирландца, с кожей цвета персика со сливками.

— Знаете, что он мне сказал, лейтенант? «От меня ты ничего не узнаешь, придурок». Прямо так и сказал. Ему известно, кто это был.

— Это правда? — спросил Дэвенпорт и снова повернулся к Желтой Руке.

— Да клянусь, я его не знаю, — заныл Желтая Рука. — Самый обычный бродяга…

— Индеец?

— Да, индеец, но я его не знаю…

— Да как же, — повторил патрульный.

Лукас обернулся к нему.

— Подержи его здесь. Если кто-нибудь захочет его забрать, скажи, что я просил его тут оставить.

— Ладно. Конечно. Как скажете.

Копу было все равно. Он сидел на солнышке, а в кармане у него имелся огромный запас мятных зубочисток.

— Я вернусь через десять минут, — пообещал Дэвенпорт.

Элвуд Стоун устроился в ста футах от здания Центра. Это было отличное место: посетители Центра могли получить кокаин по дороге домой. Некоторые из них жили по жесткому режиму: в специальных журналах отмечали, когда они ушли с работы, и им давалось определенное количество времени, чтобы добраться домой. Бегать по району и искать наркотики им было некогда.