Рэй Куэрво сидел в своем офисе и считал деньги. Он делал это каждую пятницу между пятью и шестью вечера. И ни от кого этого не скрывал.

Куэрво владел шестью многоквартирными домами, разбросанными по району к югу от центра Миннеаполиса, где жили индейцы. Самые дешевые квартиры стоили тридцать девять долларов в неделю, самые дорогие — семьдесят пять. При расчете Куэрво не принимал ни векселей, ни отговорок или объяснений. Если у кого-то не оказывалось наличных к двум часам пятницы, он ночевал на улице. «Бизнес есть бизнес», — любил повторять Куэрво тем, кто не мог заплатить.

Иногда это был опасный бизнес. Собирая деньги, домовладелец носил в кармане брюк хромированный «чартер армс спешиал» тридцать восьмого калибра. Старое оружие: дуло в оспинах, а рукоять слишком маленькая и немодная. Но револьвер прекрасно работал, а пули были новенькими. Из цилиндра вам подмигивала блестящая медь. Не роскошное оружие, как говорили его съемщики, зато оно отлично стреляло. Когда Рэй считал недельную выручку, он всегда держал револьвер на столе около правой руки.

Его офис представлял собой крошечную комнатку кубической формы на самом верху трехэтажного здания. Обстановка была скромной: металлический стол, деревянный картотечный шкаф и дубовое кресло на колесиках, а также черный телефон с диском. На левой стене висел календарь «Спортс иллюстрейтед» четырехгодичной давности с девицами в купальниках. Куэрво остановился на апреле, где была изображена красотка с просвечивающими сквозь мокрую футболку сосками. Напротив календаря располагалась доска с дюжиной визиток и парой выцветших наклеек для бампера. Одна гласила: «Дерьмо случается», а другая — «Вам нравится, как я вожу мою машину? Позвоните 1-800-поешьте-дерьма». Жена Рэя, родившаяся на ферме в Кентукки, с языком, как бритва, называла его офис сортиром. Впрочем, Рэй Куэрво не обижался. В конце концов, он ведь был хозяином трущоб.