Он засмеялся, увидев выражение лица Бэлларда, и решил утешить его:

– Не волнуйся, этого может никогда не произойти. Пойдем. Я пойду первым, не слишком быстро, а ты – за мной, делай то, что я.

Он двинулся вниз по склону, Бэллард двинул за ним, это была самая приятная поездка в его жизни. Макгилл был прав – поворачивать в глубоком снегу было непросто, и его лодыжки скоро заныли, зато скольжение доставляло наслаждение. Холодный ветер жалил его щеки и свистел в ушах, шуршали лыжи, вспарывающие девственный снег.

Впереди у подножия он увидел Макгилла, только что завершившего лихой поворот и тормозящего. Подъезжая к нему, он бодро воскликнул:

– Вот это здорово! Давай еще раз.

Макгилл засмеялся и протянул руку.

– Там нам придется долго идти, чтобы вернуться к подъемнику; это около вон того уступа горы. Может быть, мы сегодня днем успеем еще раз скатиться.

Около трех часов дня они взобрались на вершину склона, и Макгилл показал на две лыжных колеи.

– Никого здесь, кроме нас, бедолаг, не было. Вот что мне нравится здесь – не так людно, как на общей площадке.

Он протянул Бэлларду шнур Эртеля.

– Теперь первым идешь ты; я понаблюдаю за твоей техникой, пока мы спускаемся.

Завязывая шнур, он рассматривал склон. Послеполуденное зимнее солнце уже отбрасывало на снег длинные тени. Макгилл сказал:

– Держись ближе к солнцу; не заезжай в тень.

Пока он говорил, Бэллард взял старт, и Макгилл лениво последовал за ним, замечая каждое движение менее опытного лыжника и фиксируя все промахи – для дальнейшего инструктажа. Все шло хорошо, пока он не заметил, что Бэллард отклоняется немного влево, к небольшой крутизне, где сгущались тени. Он увеличил скорость, одновременно выкрикивая: