Он вступил на нижний край оползня и нерешительно глянул вверх, затем расправил плечи и начал взбираться вверх, придерживаясь центра оползня. Он решил, что если за пять минут не найдет ничего на пути к вершине, то повернет назад к лыжной станции.

Он медленно продвигался вверх, шаря глазами по сторонам, и вскоре увидел крошечное красное пятнышко в тени снежного валуна. Этого было достаточно. Он встал на одно колено, разгребая снег, и поднялся с красным шнуром в руках. Потянул его за один конец – тот остался у него в руках, и он принялся за другой. Шнур, отрываясь от снега, повел его на двадцать футов вниз по склону до тех пор, пока не стал оказывать сопротивление и не принял вертикальное положение. Макгилл принялся раскапывать снег руками. Снег был мягким и рассыпчатым, его было легко расчищать, и, прорыв немногим более трех футов в глубину, он наткнулся на Бэлларда.

Тщательно расчистил снег и разгреб Бэлларда, удостоверившись сперва, что тот дышит. Ему было приятно увидеть, что Бэллард выполнил его советы и левой рукой помогал дыханию. Когда он высвободил Бэлларда из-под снега, то увидел у него перелом ноги, и понял почему. Бэллард не смог освободиться от левой лыжи, лыжа работала как рычаг в этой снежной болтанке – и выкрутила ногу.

Он решил не перетаскивать Бэлларда, рассудив, что это принесет больше вреда, чем пользы, только снял свою куртку-анорак и плотно укутал его, чтобы тот не замерз. Встал на лыжи и отправился вниз к дороге, где ему повезло – сразу остановил машину. Меньше чем через два часа Бэллард был в больнице.

Шесть месяцев спустя Бэллард все еще скучал, прикованный к постели. Нога его только-только заживала, ведь была сломана кость и разорваны мускулы, до исцеления было еще далеко. Его доставили в Лондон на носилках, и там мать перевезла его в свой дом. Обычно в Лондоне он жил в собственной крошечной квартире, но сейчас без помощи матери он бы не обошелся. Он тосковал и чувствовал себя прескверно.