— Ого! — удивился Зина. — И ты его тоже?

— Чего?

— Доломал?

— Ну, ясно, доломал. Одно зеркальце только и осталось. Придёшь — покажу.

— Бессовестный ты, Чирикин! — возмутилась Вера. — Такую прелесть уничтожить. Да у меня ни одна пылинка на такой дворец не посмела бы сесть. Нет, мальчишки, вы — безжалостные люди!

— Это верно, — грустно вздохнул Санька Чирикин. — Мне этот дворец папа подарил, а я — не уберёг. Когда светило солнце, каждая башенка сияла, и все окна сияли, и особенно хрустальный башмачок.

Санька Чирикин рассказывал, и глаза у него становились всё больше, больше, а вот у Маши, наоборот, сужались и стали как щёлочки.

— Он всё врёт! — сказала Маша. — Во-первых, Чирикин, у тебя нет отца. А во-вторых, таких игрушек в нашей стране не производят. Уж мне бы такую игрушку обязательно бы купили.

Саша побледнел, как взрослый, встал, а потом сел. Ребята глядели то на него, то на Машу и потом стали отворачиваться, чтобы не глядеть.

— Я правду говорю! — возмутилась Маша. — Я же их соседка. У Чирикина отца нет. Я, по крайней мере, ни разу его не видала.

— И не увидишь! — Санька вскочил из-за парты. — Потому что это тайна. Клянётесь не разболтать?

— Клянёмся, — шёпотом сказали ребята.

— Смотрите, я открываю вам государственный секрет. Мой отец — разведчик! — выпалил Санька Чирикин. — А дворец Золушки он привёз из-за кордона. Понятно?

Зина, слушая Саньку Чирикина, разглядывал свои ботинки. Он не умеет смотреть людям в глаза, если они говорят неправду. Он даже на свою маму не смотрит, когда она рассказывает гостям, что все их ковры от бабушки. Бабушка живёт в деревне, у неё нет ни одного ковра, только половики линялые, и крыша у неё течёт.

Не мог Зина и на Саньку Чирикина глядеть. У Санькиного отца другая семья, в той семье — двойняшки, они на будущий год в школу пойдут.