Никитин распахнул перед Аней дверь кабинета, и проворно вбежавшая за ними секретарша положила Никитину на стол несколько бумаг. Никитин проглядел их, вынул из кармана платиновую ручку, поставил подпись.

– Уволить, – сказал Никитин, – никаких «по собственному желанию».

Секретарша кивнула и ушла. Аня вопросительно подняла брови.

– Топливо, – пояснил Никитин, – воруют.

– Что – топливо?

– Пилоты воруют топливо. Сливают излишки после заправки, разницу пилят с заправщиком. А потом орут: «Мне на второй круг нельзя, у меня топлива нет». Везде воруют. Кроме этого аэропорта.

– А у вас почему не воруют?

– Потому что я за это увольняю заправщиков. На месте.

Никитин улыбнулся неожиданной мальчишеской улыбкой, нажал на громкую связь и спросил:

– Чаю? Кофе?

Выслушал ответ и распорядился:

– Два кофе.

Аня осторожно уселась в кожаное кресло напротив Никитина.

– Этот Ту-204, – спросила Аня, – это был моего отца?

– Да, – сказал Никитин, – «двести четвертые» вообще были только у вашего отца. Больше ни у кого их не было. У «Внучки» есть две штуки, но они не летают.

– Вы купили весь бизнес отца?

– Ну, не совсем так, Анна Семеновна. Бизнес вашего отца был кидать поставщиков и не платить по долгам. Вот долги я ему оставил. А все остальное да, купил.

Дверь офиса отворилась, и секретарша в строгом черном костюме поставила перед собеседниками по чашечке кофе. Она двигалась, как помесь балерины и робота. Дверь за секретаршей захлопнулась, и Аня спросила:

– Это правда, что вы полтора года были в федеральном розыске?