Самое удивительное – жену Леша любил и верил, что стоит им отделаться от вконец опостылевшей опеки тещи – и все наладится само собой, Ирина поймет, как много потеряла за эти годы, посвященные тому, что она называла без тени иронии “светской жизнью”…

– Алексей, – заявила теща в конце завтрака. – Я в пятницу уезжаю на неделю в Грузино – подготовьте, пожалуйста, машину…

Это звучало отнюдь не как просьба – как приказ, простой и ясный.

– Хорошо, Елизавета Васильевна.

– Ириша меня проводит и останется на уик-энд. Останьтесь и вы, если хотите.

– К сожалению, не могу, Елизавета Васильевна, – я… я обещал съездить к матери в Тихвин… на эти выходные… – не моргнув глазом соврал Леша, вдохновленный перспективой остаться наконец в одиночестве. Но потом с грустью подумал, что до пятницы придется посвятить женщин в свои планы – иначе оправдать недельное бездействие в продаже недвижимости будет просто нечем.

4

Воспользовавшись нежданной свободой, в субботу он опять отправился в Спасовку, надо поправить кое-что в старом доме – неважно, для продажи или для собственного житья.

Заменил прогнившую и развалившуюся ступеньку крыльца – получилось, кстати, кривовато, отнюдь не красивее, чем у дедушки; с четвертой или пятой попытки вставил стекло взамен потемневшей от непогоды фанерки – у деда перед смертью руки до всего этого явно не доходили; тоскливо прикинул, какие материалы нужны для ремонта ветхого, разваливающегося сарая – в общем, до обеда время пролетело незаметно.

В доме обедать Алексей не захотел – вытащил на улицу легкий столик и табуретку, установил в самом живописном месте, под яблоней у пруда.