— Ага. Знаешь. Моего братца, наверное, знаешь, а?

Глаза Уилли сузились, и он сделал огромный глоток прямо из бутылки. Слотер хотел было схватить ружье, но, увидев, как, не отрываясь от горлышка, на него взглянули замутненные глаза Уилли, оставил руки лежать на столике.

— Очень умно, шеф.

— Ага, и я так подумал.

— Не хотелось бы мне тебя пристрелить.

— Ну, вот и успокоил. Знаешь, эти люди…

— Останутся.

— Если войдет твой брат…

— Он войдет. Он всегда сюда забредает. Ему давно пора уже появиться.

— Слушай, но эти люди… если случится неприятность… ты ведь не хочешь, чтобы кто-нибудь из них пострадал…

— Но я также не хочу, чтобы они, выйдя отсюда, предупредили его.

— Ну, это я понять могу. У него может оказаться…

— Не хочу об этом говорить. Запусти снова эту песню. Почему позволил ей прерваться?

И Уилли повернулся к мужчине, стоящему возле музыкального автомата.

— Запусти, черт бы тебя подрал, эту песню!

Мужчина опустил в прорезь четвертак и нажал на кнопку.

Был он неуклюж: верхняя часть туловища словно находилась под другим углом, по сравнению с нижней.

И вновь из ящика полилась все та же мрачная мелодия.

— Так-то лучше.

Уилли ухмыльнулся и отпил виски.

“Я не смогу тебя простить…”

— Ты застукал его со своей женой?

— Я слышал, что он с ней путался.

— Слухи, как правило, несколько отличаются от фактов.

— Слышал от портье в “Хайвэй Мотель”.

— А, это дело другое.

— Тут ты, шеф, чертовски прав, абсолютно другое.

Слотер сосредоточил все свое внимание на ружье, но не мог не наблюдать за дверью.

— Уилли, не нужно тебе этого делать.

Тот хихикнул.

— Я хочу сказать, что не стоит тебе убивать его.

— Да, я так все и понял.

— Просто тогда тебе придется иметь дело со мной и со всеми остальными.

— Плевать. Убью его, а на остальное наплевать.