Однако, рискуя лишиться доброго расположения обитателей долины, Пол постоянно отказывался от приглашений, всякий раз придумывая разные причины (их у него набралась добрая сотня). Собственно, он отказывался не от игры. Просто опасался связанных с этими приглашениями ненужных отношений с людьми. Для тридцатичетырехлетнего респектабельного доктора, вдовца, сама долина с царившими в ней свободными нравами была гибельным местом. Драммонд питал отвращение к пустому времяпрепровождению. Да и морально он не был готов к тому, чтобы искать спасение в любовных играх.

Ему трудно было притворяться. Какая-то часть его страстно жаждала того, что когда-то было у них с Вив. Субботними вечерами, мчась по автостраде Палм-Каньон, он видел, как все эти "прекрасные люди" долины наслаждались общением друг с другом, любовью. И у него разрывалось сердце. Пару раз – всего лишь – Драммонд попытался принять участие в их забавах, но все закончилось полным провалом. Он просто не был еще готов к этому.

Драммонд машинально положил компьютерные диски и видеокассеты с записью дневных сеансов в сейф и запер его, обошел комнаты, потом приготовился к отъезду. Уборку офиса производили по субботам работники одной из здешних фирм.

Когда он запирал застекленную входную дверь, в коридор вышел его сосед-терапевт. Кьерон Коннор, современный энергичный повеса с ярко выраженным комплексом Казановы, тоже запирал свою дверь. Однажды во время дружеской беседы за кружкой пива Драммонд высказался относительно отнюдь не профессионального интереса Коннора к обнаженному женскому телу. Коннор рассмеялся: "Проблема в том, что я никогда не стану настолько богатым, чтобы выбирать себе дам по вкусу".

– Привет, Пол! – поздоровался Коннор. – Еще одна неделя, и еще десять тысяч долларов. Боже мой, как они летят!

– Недели или доллары?

– И то и другое, приятель, и то и другое.