Драммонд не мог и в глубине души знал, что никогда не сможет оставить частную практику в Лос-Анджелесе, потому что там он начинал работать вместе с Вив. Продолжая эту деятельность, он как бы поддерживал связь с прошлым. Но когда-нибудь, конечно, придется все же отказаться от этой практики, так же как и от дома в Малибу.

Когда-нибудь... В один прекрасный день.

Но сейчас даже мысль об этом вновь вызвала тот кошмар, который постоянно мучил его вот уже два года, и от которого, казалось, невозможно было избавиться. В нынешнем его состоянии легче было каждое утро по понедельникам гнать автомобиль за сто миль в Лос-Анджелес.

Драммонд миновал приемную, повернул направо, прошел по короткому коридорчику (из него вела дверь в ванную комнату) и оказался в своем кабинете. В этой просторной, с бесшумным кондиционером комнате он обычно проводил консультации. Из окон кабинета открывалась великолепная панорама. Гранитный хребет Сан-Хасинто, надвигавшийся на западную окраину долины Коачелья, где проступали неясные очертания маленького поселка Палм-Дезерт, в закатных лучах солнца окрасился в пурпурный цвет. Потом вокруг одной из вершин возник сверкающий золотистый веер, а по всему небу пробежали желтые и малиновые полосы, медленно тающие в кобальтовой сини надвигавшейся ночи.

Это прекрасное зрелище всегда вызывало в душе Драммонда особые чувства. В такие чудные вечера в его памяти возникали воспоминания о других закатах, которыми они любовались вдвоем...

Пол с усилием прогнал эти мысли.

Загорелась и замигала лампочка автоответчика, возвещая о телефонном звонке. Решив, что телефонный звонок отвлечет от печальных мыслей, Драммонд нажал кнопку. В аппарате что-то щелкнуло, и в трубке послышался знакомый голос.