Все время, пока его снова вели в тюрьму, осужденный возмущался. Ему не давала покоя мания преследования, и он то и дело тоскливо повторял:

— Господи, карателей никак не найдут! Такое только со мной может случиться!

Конвойные утешали его:

— Не волнуйтесь. Вот увидите, все уладится.

Но осужденный никак не мог успокоиться.

Внезапно он стукнул себя кулаком по лбу.

— А рюмка коньяку!

— Мы вам дадим другую.

— Ну а последняя сигарета?

— Не бойтесь, и сигарета будет.

— Это не по правилам. Значит, я выкурил не последнюю, а предпоследнюю сигарету.

Вызвали стрелков второго взвода. Ни один не явился. Тогда объявили призыв всех карателей в возрасте от восемнадцати до шестидесяти лет. Тот же результат. По городу разнесся слух о том, что произошло на плацу для расстрелов. Все говорили:

— Раз другие не стреляют по этой причине, такая же причина есть и у меня. — И не стеснялись признаваться в этом.

Были объявлены состязания, конкурсы с вручением премий.

— Слыханное ли дело премии за такое давать! — возмутился кто-то из граждан.

Но и премии не помогли. Все каратели словно повывелись. Положа руку на сердце, каждый у себя хоть мелкий грешок, да находил. Пусть старый, мимолетный, но грех. А время шло.

И тогда совет мудрецов отправился к осужденному и после церемонной преамбулы приступил к делу:

— Вы за собой какие-нибудь грехи знаете?

Осужденный долго думал и наконец ответил:

— Нет, честно говоря, не припомню.

Мудрецы решили ему помочь.

— Поразмыслите хорошенько. Ни единого греха не припомните? Ну хоть маленького…