— Я не согласен с вами. Но даже если есть такие прелаты, они держат свое мнение при себе.

— Страх может заставить молчать, ваше преосвященство.

— Бояться нечего.

— Сидя в этом кресле, не могу с вами согласиться.

— Церковь не наказывает своих священников за помышления, отец. Только за поступки. За такие поступки, как ваш. Ваша организация противна церкви, которой вы служите.

— Если бы я не почитал церковь, ваше преосвященство, я бы просто покинул ее. Напротив, я настолько предан своей церкви, что могу не соглашаться с ее политикой.

— Неужели вы думали, что церковь будет молчать, видя, как вы нарушили свои обеты, открыто стали жить с женщиной, да еще и отпустили сами себе грех? — Валендреа снова поднял в руках книги и потряс ими в воздухе. — А потом, вдобавок ко всему прочему, еще и написали об этом? Вы сами навлекли на себя наказание.

— А вы действительно верите, что все священники блюдут обет безбрачия? — с невинным видом спросил Кили.

Этот вопрос привлек внимание Мишнера. Он заметил, что и репортеры оживились, по залу прокатился гул.

— Во что верю я, сейчас не имеет значения, — ответил Валендреа. — Речь сейчас идет об одном конкретном священнике. Каждый из нас давал обеты Господу и церкви. Я считаю, что обеты нужно соблюдать. А тот, кто их не соблюдает, должен уйти сам — или быть изгнан.

— А вы сами всегда соблюдали свои обеты, ваше преосвященство?

Смелость Кили удивила Мишнера. Возможно, он уже понял, что его ждет, и терять ему было нечего. Валендреа покачал головой:

— Вы и вправду считаете, что личные выпады против меня помогут вам защититься?

— Я всего лишь задал вопрос.

— Да, отец, я соблюдаю свои обеты.

Похоже, Кили был заранее готов к такому ответу.

— Как же еще вы могли ответить?

— Вы хотите сказать, что я лгу?