Линда шагнула назад, окидывая меня взглядом.

— Значит, ты понял меня?

— Да, — ответил я. — Я поеду в Германию и встречусь с Мэлколмом Харрисом.

— Ты хороший парень, Джек, — улыбнулась она. — Я знала, что ты согласишься. Давай займемся документами.

Когда я складывал бумаги в портфель, Линда спросила:

— Разве у них нет других детей?

— Дело не в том, — с жаром отозвался я. — Это же не замена одной модели на другую.

«Как она не понимает?» — думал я.

Линда махнула рукой.

— Ну, удачи тебе с твоей детской историей.

Детская история…

Мы испробовали все, лишь бы Мелисса забеременела. Она изучала медицинскую литературу, пользовалась библиотеками и Интернетом, став подкованной в этой теме не хуже и даже лучше многих врачей. Секс стал моей второй работой. Мелисса отмечала розовыми сердечками на настенном календаре дни наших совокуплений. Сердечек было много. Три недели подряд мы занимались сексом каждое утро, а еще три недели — каждый вечер. Однажды, когда мы отправились на ланч в город, Мелисса предстала передо мной с голыми ногами и сказала, что не надела нижнее белье и сняла номер на день в соседнем отеле. Я едва мог есть, так как был одновременно возбужден и встревожен, указав Мелиссе, что меня могут узнать и подумать, будто я встречаюсь с любовницей. Но она засмеялась и отмахнулась от этого предположения. В лифте по пути на наш этаж Мелисса начала раздеваться. Я отреагировал соответственно, и она потрогала меня сквозь брюки.

— Все-таки ты возбудился?

Естественно, я возбудился. Я был очень привязан к жене — она была моим идеалом, и я говорил ей это много раз.

— Тогда почему мы не можем завести ребенка, Джек? — спрашивала Мелисса.

Доктора звали Киммел. Он был худощавый, атлетически сложенный и выглядел въедливым. Когда мы наконец расположились в его кабинете, чтобы взглянуть на анализы, он подтвердил то, о чем Мелисса уже догадалась. Виноват был я.