Люси дразнила его нещадно. В те дни, когда статья была опубликована, целая толпа алчущих репортеров и папарацци проторила тропу к его (а вернее, к «Кибернет форенсикс инк.») двери.
Благосостояние компании взлетело до небес, зарплата Гила увеличилась более чем в четыре раза, и, несмотря на крики и сопротивление, его вытащили из уединенной компьютерной комнатенки под яркие лучи славы.
Это произошло четыре года назад. Время не могло быть выбрано хуже. У Люси как раз обнаружили рак поджелудочной железы, и каждая минута, которую он проводил не с ней, расценивалась им же самим как предательство. Зато Гил воспользовался шумихой вокруг его имени, чтобы намного увеличить свое жалованье. Только так он мог быть уверен, что Люси получит самую лучшую помощь, когда это потребуется.
Он ощутил во рту кислый привкус желчи.
Чертов врач!
С самого начала ублюдок знал, что Люси оставалось не более шести недель. Если бы этот шарлатан сказал Гилу правду, он бы проводил с Люси каждое драгоценное мгновение. Однако вместо этого врач внушил ему, что ее молодость и сила притормозят смертельный процесс. Предстоят месяцы, может быть, даже целый год постепенного ухудшения, когда немыслимые муки Люси способен будет уменьшить только самый лучший медицинский уход, стоящий, разумеется, больших денег.
Она умерла меньше чем через месяц, всего две недели не дожив до своего тридцатичетырехлетия. Большую часть этого времени Гил провел вдали от Люси в бесконечных интервью, отвечая на глупые вопросы тупых репортеров. А спустя неделю после того, как все было кончено, какая-то газетенка поместила его фото, сделанное на кладбище. В статье сообщалось, что он овдовел, и выражалась надежда, что после подобающего траура можно будет снова открыть охоту на столь лакомую добычу.