Следующей ночью генерал Ван Рикер вошел в трейлер и обратился к помощнику:

– Пошли! Не хочешь сначала выпить?

– На работе не пью, – ответил тот.

– А как насчет потом?

– Не откажусь от двойного бурбона.

Молчаливый помощник вытащил из кобуры свой 45-й калибр, проверил обойму, нажал на спусковой крючок и вернул револьвер на прежнее место.

– Я знаю, что ты пьешь бурбон, – сказал Ван Рикер. – И в большом количестве.

– Только не тогда, когда я завязываю.

– Знаю, знаю. Ты можешь продержаться довольно долго. Ты способен на это.

– Благодарю за доверие, – ответил помощник.

Ван Рикер еще раз продемонстрировал свою всезнающую улыбку, как тогда, когда объяснял рабочим, откуда взялись в прерии на глубине двадцати пяти футов те кости и сколько им лет.

Выйдя из трейлера, помощник ощутил морозный воздух зимней ночи, взглянул на яркие ледяные звезды над головой и пошел по хрустящей замерзшей земле, залитой лунным светом, настолько ярким, что можно было читать.

– Ого! – вырвалось у него, когда они подошли к бункеру, на котором уже не было ни брезента, ни ангара. Вместо этого на нем возвышалась огромная мраморная глыба футов в пять высотой, а в длину явно около пятидесяти.

Гигантский кусок мрамора посреди прерии. На верхушке глыбы фута на полтора выступал какой-то темный предмет. Помощник приблизился к камню, который теперь доходил ему до подбородка, и разглядел предмет, оказавшийся круглым медным цилиндром.

– Я здесь, – раздался откуда-то голос инспектора, – я здесь, наверху.

Генерал Ван Рикер пообещал мне, что вы поможете.

Когда помощник взобрался на камень, он увидал большой бронзовый диск с рельефными буквами. Ему никогда не приходилось наступать на мемориальную доску, и он рассеянно подумал: должно быть, эти буквы здорово врезаются в подошвы.