Один человек дежурил на улице к северу от гостиницы, другой – к югу. Двое находились в непосредственной близости, прямо под окнами гостиницы с восточной и западной стороны. Комнаты по бокам и над номером мисс Стоунер были также заняты агентами Блэйка. И еще один человек незаметно курсировал внутри ромба, осуществляя контроль за постами.

Блэйк и еще два агента сидели в номере люкс вместе с Викки Стоунер, которой быстро наскучил телевизор и захотелось послушать группу «Мэггот энд зэ Дэд Мит Лайс» – «Опарыш и Трупные вши».

– Когда-нибудь я трахну этого Опарыша-Мэггота, – заявила Викки, показывая грампластинку, на обложке которой, как показалось Блэйку, был изображен покойник с синей краской под глазами, в белом атласном трико и с висящими на груди кусками мяса. – Это – лом, – добавила она.

– Лом – это плохо? – спросил Блэйк.

– Лом – это хорошо, – пояснила Викки.

– Хочешь взглянуть на кое-что совершенно «ломовое»? – спросил Блэйк.

– Конечно, – ответила Викки, улыбнувшись знакомому слову.

Блэйк не потрудился пристегнуть кобуру, потому что тогда, дабы не привлекать к себе излишнего внимания, ему пришлось бы надеть пиджак. Зачем? Они всего лишь собирались выйти на балкон.

Он распахнул стеклянные двери, и перед ними открылась картина заходящего за Скалистые горы солнца во всей своей красе.

– Да, это балдеж, – воскликнула Викки. – Улет.

– Скалистые горы – самые красивые горы в мире, но они еще и одни из самых коварных.

– Как и жизнь, – вставила Викки. – То – не в кайф, то – лом. Понимаешь, о чем я?

– Да, – ответил Блэйк. – Здесь и дышится лучше. Воздух чистый.

– Пройдет пара лет, старик, и здесь тоже будет нечем дышать.

– А ты пессимистка, да? – с улыбкой спросил Блэйк.

– Просто говорю, что думаю.

– Поэтому ты и решила дать показания?