Он мог бы выиграть соревнования по армрестлингу. Но никогда не победит в беге.

«Не надо было спрашивать их о работе».

— Адскими Вратами мы, ньюйоркцы, называем часть реки всего в полумиле отсюда, — вещает проповедник под аккомпанемент гудящего буксира. Над головами прихожан плывет реквием в тональности фа-бемоль. — Это кладбище кораблей — прямо в городе. Там лежат на дне разбившийся шлюп «Ирэн» и шхуна «Диадема». Обломки буксира «Лисица» и брига «Гисборо». «Флэгг», «Сеятель», красавица «Ханна-Энн».

«Как же страшно! Нет сил встать…»

— Вообразите себе, как моряки боролись изо всех сил, а воды смыкались над ними. Но, друзья мои, эти люди достигли Адских Врат гораздо раньше, чем их корабли.

Человек в первом ряду срывается с места.

Вскакивает на платформу и несется мимо изумленного проповедника, прочь от преследователей. На бегу мельком замечает широко распахнутые темно-зеленые глаза, белые ладони, вскинутые, словно в попытке защититься.

Человек проскальзывает в приоткрытую дверь и попадает в заброшенный главный склад. Массивные остовы сгоревших машин вздымаются в тусклом свете, проникающем через забранные сеткой окна. Беглец несется мимо демонтированных лент транспортера, ржавых, почерневших подъемных кранов, затихших лебедок, ручных тележек без колес.

Среди обломков в дальнем конце большого зала смутно виднеется дверь. Выход.

Он ударяется обо что-то голенью, но сдерживает крик: это скорее спазм голосовых связок, чем самоконтроль.

«Кто-нибудь, позвоните в полицию!» То ли крик души, то ли молитва.

Единственный ответ — шаги за спиной.

Мечется луч фонарика.

То, что сейчас случится, никогда не попадет в газеты. Бомжи Хантс-Пойнт не болтают с полицейскими. Дальнобойщик не признается, что оставил без присмотра грузовик ценой в сто десять тысяч долларов. Проповедник не станет расспрашивать — в его районе это означает нарушение негласного договора.