— Даже не верится, что мы в центре Нью-Йорка, — замечает она.

— Готова вернуться через Врата?

— Уснуть во время спора — не значит победить в нем.

— Я уснул потому, что устал.

— А все потому, что уже несколько недель пашешь за себя и за Микки. Работаешь без напарника. Если попадешь в переделку, Воорт, кто будет спасать твою прекрасную крепкую задницу?

Хороший день, несмотря на пикировку. Можно расслабиться. Первый выходной за две недели.

— Что бы там ни было, он справится, — отвечает Воорт, понимая, что скорее всего лжет.

Она расчесывает волосы, наклоняется ближе. Даже когда Камилла сердится, губы у нее восхитительные.

— Это уже интересно, потому что ты даже не знаешь, в чем причина, — говорит Камилла. — Ты ему: «Привет, Микки!» — он в ответ: «Да». Конец беседы. И что делать?

— Отдать все внимание прекрасным барышням, — отвечает Воорт. Он неплохо знает проблемы Микки и рисковал работой, защищая лучшего друга.

— В жизни не слышала, чтобы так бездарно и нахально уходили от темы, — усмехается Камилла.

— Ага. Но тебе же нравится, — улыбается в ответ Воорт.

Что-то такое появляется в женщине, когда ты наконец решился. Какое-то ощущение надежности, отметающее прежние вопросы. Сон становится крепче. Тебя наполняет уверенность, о которой прежде ты и не догадывался. Понимаешь, чего тебе не хватало.

— По крайней мере поговори с Микки, — просит она.

— Знаешь, что говорят об ирландских женщинах? — Воорт встает и начинает собирать остатки ленча. — Они не умирают. Просто потихоньку тают под ветром. И через некоторое время остается лишь недовольный голос у очага.

— А знаешь, что говорят о голландских мужчинах? — парирует она. — Они не умирают — просто потому, что вообще не жили.