– Сделай мне приятное.

Не пройдя и трех шагов, Римо услышал звяканье металла о камень.

– Похоже, это они, – шепнул он. – Поджигатели, которых нам надо найти.

– Ты в детстве тоже был поджигателем?

– Нет. Я был сиротой.

– Спасибо, сынок. Приятно слышать это от человека, которому ты много лет был отцом.

– Тише, Чиун. Спугнешь!

– Тогда я лучше здесь подожду. Постою один. Как сирота.

Римо скользнул вдоль кирпичной стены многоквартирного дома в центре Детройта. От полыхавшего здесь несколько лет назад пожара стена до сих пор была черна от копоти и источала мертвящий запах горелого. Из-за угла доносился шум.

Римо выглянул. В аллее виднелись три фигуры. Они присели на корточки, в блеклом свете луны видны были лишь силуэты. Но для Римо, который умел собрать и усилить любой имеющийся свет, вся сцена была такой же яркой и отчетливой, как если бы он наблюдал ее по черно-белому телевизору. Он молча смотрел.

– Ты проиграл, – тихо произнес один из парней.

Римо различил блеск и звон монеты, отскочившей от стены.

– Что это вы тут делаете, ребята? – вдруг спросил Римо тем внушительным тоном, который еще в бытность его полицейским зачастую оказывался куда важней пистолета.

Три подростка разом вскочили.

– В пристенок играем, – ответил один. – А вам-то что?

– Вот уж не думал, что в наши дни кто-то еще играет в пристенок, – удивился Римо.

– А мы вот играем.

– Это мне знакомо, – произнес Римо, мысленно возвращаясь к своему детству, которое прошло в Ньюарке, штат Нью-Джерси. Он играл в пристенок по всему Ньюарку, хотя сестра Мэри Маргарет из приюта Святой Терезы предупреждала его, что это пустая трата времени и денег, которые можно было бы пустить на пропитание бедным.

– А вы что, ребята, не слыхали про комендантский час? Вас могут задержать.

– Только не смешите, дяденька, – сказал старший из парней. – Мы несовершеннолетние. Детей в тюрьму не сажают.