Устремлялись ввысь небоскребы, сияли чистотой солидные правительственные здания, и на каждой площади красовалась героическая скульптурная группа.
Лучезарное, по-азиатски плоское лицо Великого Вождя взирало с плакатов и афишных щитов подобно некоему милосердному божеству.
Сэмми Ки бросилось в глаза и другое обстоятельство: город словно вымер. На улицах попадались лишь редкие прохожие, транспорта почти не было в магазинах и ресторанах – никого. Даже неоновым вывескам словно недоставало красок. Зато, как и повсюду в этом уголке азиатского континента, не было недостатка в солдатах с суровым выражением узкоглазых мальчишеских лиц. В зеленых шинелях и меховых шапках, они толпились на каждом углу.
Только бы суметь проскользнуть мимо них – тогда путь домой был бы открыт. Но возле отеля «Корио» крестьянский наряд Сэмми привлек внимание двух патрульных, и ему громко приказали остановиться. Сэмми бросился наутек.
Он бежал не разбирая дороги, заворачивая на каждом углу. За спиной слышался тяжелый топот солдатских сапог, но Сэмми все же поспевал быстрее, поскольку подгонявшее его чувство страха явно пересиливало чувство долга, которым были движимы его преследователи.
На Черепашьей улице он увидел ворота со знакомой эмблемой – земной шар, на фоне которого полощется флаг. Красный флаг. В темноте, за воротами, виднелось массивное беломраморное здание русского посольства, похожее на зловещий призрак.
Сэмми бросился к воротам и оглянулся – солдат не видно. Съеденная им на обед прокисшая лапша – «кимчи» – подступила к горлу. Он в тысячный раз провел грязной ладонью по правой штанине, дабы убедиться, что пластмассовая коробка на месте. То, что находилось в этой коробке, было для него гарантией жизни, свободы и скорой славы. Если, конечно, он доберется домой.
Перед воротами он помедлил, но окрестности огласил звук армейского свистка, и Сэмми заставил себя нажать кнопку звонка. С тех пор, как сорок с лишним лет назад к власти в стране пришли коммунисты, ни в Пхеньяне, ни в каком другом месте Корейской Народно-Демократической Республики ни один американец не имел права находиться без особого разрешения. И теперь его, американца, оказавшегося здесь волею судьбы, могли защитить только русские.