Калеб ответил кривой усмешкой, которая была призвана выразить недоумение, но не достигла цели, обернувшись горькой гримасой.

– С деньгами? Это такие зелененькие бумажки, которые кому-то угодно называть долларами? Я уж и позабыл, как они выглядят. Пришлось прервать работу ввиду банального отсутствия средств.

– Ну, как-нибудь образуется. Но ты бы мог…

Калеб жестом прервал его. Билл, конечно, друг, от которого он примет и совет, и помощь, но сейчас ему совсем не хотелось выслушивать утреннюю проповедь о том, чего бы он мог, а чего не мог. Эту дискуссию они уже неоднократно вели в самых разных местах, и Калеба не покидало подозрение, что вера приятеля в его проект недалеко ушла от мнения тех, кто на него клевещет.

– Единственное, что я могу, – это стиснуть зубы и держаться. И когда выстою, ты первый удивишься. Помнишь Стивена Хослера?

Билл смиренно кивнул.

Стивен Хослер, безработный профессор-химик, пускался в самые немыслимые предприятия, чтоб выжить. Машину он не мог себе позволить, и весь Флагстафф привык к тому, что он раскатывает на старом, раздолбанном велосипеде с гоночным рулем, заколов штанины двумя бельевыми прищепками, чтоб не попали в спицы. Все также знали, что в подвале своего дома он оборудовал небольшую лабораторию, где запирался, как только выкраивал свободную минутку и несколько долларов на реактивы. Как-то раз он зашел в магазин охотничьих и рыболовных товаров «Хантер трейд пост», попросил и получил у владельца Дэниэла Бурде небольшую сумму денег взаймы и на эту сумму вывел бело́к, ставший предметом широкого потребления в фармацевтической промышленности. Теперь Стивену шли проценты от самых крупных компаний страны. Купив свой первый «порше», Стивен Хослер выкрасил золотой краской велосипед, который ныне красовался на видном месте его флоридского особняка.

Калеб оборвал разговор, подняв голову к небу, светлеющему над вершиной горы: