На какое-то время Жако убедил себя, что не против ее проделок. Это же несерьезно. Бони по-прежнему любит его. Но потом, немного позже, они ссорились из-за мелочи: мол, она постоянно оставляет след от чашки с кофе на подоконнике в ванной и никогда не вытирает его, оставляя работу Жако, и это неуважение. И прежде чем он смог остановиться, у него вырвалось то, о чем он должен был молчать. Что видел ее в «Новотеле». Для красного словца добавил что-то язвительное о ее последнем прилете из Парижа и неучастии в рейсе на Джибути. Она посмотрела на него сначала удивленно, потом с жалостью и выбежала из квартиры.

Спустя шесть дней она вернулась в слезах, загорелая и печальная, И он простил ее, и они закрепили это под звездами на балконе.

Затем, не прошло и полгода, Бони забеременела и ее вырвало прямо в таз, в котором он только что мыл лицо. Для Жако это было искренней удивительной радостью. Отцовство. Он шел на работу в то утро, когда она сообщила ему об этом, пританцовывая и весело насвистывая. Но на третьем месяце у Бони случился выкидыш. Грязное пятно на простыне и мягкая улыбка на ее бледном лице. В глазах ни слезинки. И он понял, стоя на коленях у кровати, понял со всей определенностью, что она испытывает облегчение. Понял и то, что ребенок, которого она потеряла, не его.

Теперь, думал Жако, бредя по аллеям Ле-Панье, теперь, похоже, Бони ушла навсегда.

4

Ив Гимпье, высокий сухощавый сутуловатый шеф марсельской уголовной полиции, отвернулся от окна, когда Жако постучал и вошел в кабинет.