— Да он убьет меня раньше, чем я что-либо сделаю, пойми ты! Ты не можешь помочь! — Триш буквально выла от горя.

— Успокойся. Мы что-нибудь придумаем. А если ты уедешь из города? Прямо сейчас.

— И что? Брошу мать, друзей, работу… Да у меня годы ушли на то, чтобы утвердиться на этой работе. Я не хочу расставаться со своей жизнью.

— Твоя жизнь продолжается, Триш.

— Это не пройдет, как ни крути. Он меня из-под земли достанет. Не успокоится, пока не достанет. — Триш подалась вперед. — Мар, как ты не понимаешь? Ничего из того, что ты тут наговорила, не пройдет. Этот мужик — зверь, а ты говоришь — суд!

— Я же юрист, — в замешательстве ответила Мэри.

— Закон здесь не поможет. Ты же умная, придумай что-нибудь!

— Ладно, подожди. — Мэри помолчала. — Если ты не хочешь обращаться к закону, то я скажу, что бы я сделала на твоем месте. Уезжай подальше. Хочешь, я одолжу тебе денег?

— И это все, что ты можешь придумать? Эйнштейн! — Внезапно Триш вскочила на ноги.

— Я говорю, уехать на время, на месяц-другой. — Мэри встала из-за стола, стараясь говорить мягче. Она никогда не видела Триш в таком состоянии: ей не свойственно было сомневаться в себе даже секунду. — А когда ты вернешься, он остынет и…

— Не пройдет. Он меня любит. Он одержим. Он этого так не оставит. — Триш покачала головой и закрыла лицо руками. — Я просто не верю, что все так получилось.

— Спокойно, Триш…

— Мы всегда думали, что поженимся. И все так думали. — Триш отняла руки от покрасневшего лица, ее глаза горели безумием. — Как я во все это влипла? Помнишь, какой он был милый? Какой добрый?

— Я же его не знаю.

— Знаешь. Он учился в Ньюманне.

Отлично. Ньюманн, школа-побратим Горетти, оказывается, выпускает мафиози.

Триш провела наманикюренными ногтями по густым волосам.