Эта вилла стояла на собственном выступе и в противоположность соседям – на расстоянии от улицы. Высокая металлическая ограда, похожая на тюремную решетку, окружала виллу по периметру. На уровне тротуара была калитка с маленькой камерой наблюдения. За калиткой вверх вели каменные ступени. Затем появилась вилла – унылое серое здание с башенками и высокой галереей на фронтоне.

Такси уехало. Внизу лежали центр Цюриха и озеро. Облако скрывало дальний его берег. Габриель вспомнил, что в ясный день видны Альпы, но сейчас и они были скрыты.

Рядом с калиткой на каменной стене был телефон. Габриель снял трубку, услышал звонок, стал ждать. Ничего. Он положил трубку на место, снова ее взял. Отклика по-прежнему не было.

Он достал факс от адвоката, который Джулиан Ишервуд дал ему в Лондоне: «Вы должны прибыть точно в 9 часов утра. Позвоните в звонок, и вас проводят внутрь». Габриель посмотрел на свои часы. Девять часов три минуты.

Он только положил бумагу обратно в карман, когда пошел дождь. Он осмотрелся: никаких кафе, где можно было бы посидеть, ни парков или скверов, где можно было бы укрыться от непогоды. Просто пустыня унаследованных резиденций. Если он слишком долго простоит на тротуаре, его могут арестовать за то, что он околачивается с подозрительной целью.

Он достал мобильный телефон и позвонил Ишервуду. Скорее всего он еще едет в свою галерею. Дожидаясь соединения, Габриель представил себе, как Ишервуд сидит, сгорбившись, за рулем своего нового сверкающего мотоцикла «ягуар» и медленно продвигается по Пиккадилли, словно ведет нефтяной танкер по опасным водам.

«Извини, но боюсь, произошло изменение в планах. Человеку, который должен был принять тебя, пришлось неожиданно уехать из города. По какому-то срочному делу. Он не уточнил. Ты ведь знаешь, милок, какие эти швейцарцы».