– Чего вы от меня хотите?

– Поговорить с ней.

– Почему именно я?

– По-видимому, у нее артистическая натура.

– Судя по тому, что я читал о ней, это преуменьшение.

– Ты художник. Ты говоришь на ее языке. Возможно, она доверится тебе – настолько, чтобы рассказать, что она знает о делах отца. Если ты вернешься с пустыми руками, можешь отправляться в свою студию и я никогда больше не появлюсь черной тенью у твоих дверей.

– Обещания, обещания.

– Не стоит обижать меня, Габриель.

– В последний раз, когда вы появились в моей жизни, я чуть не погиб.

– Верно, но по крайней мере тебе не было скучно.

– Петерсон сказал, что я не могу больше появляться в Швейцарии. Как же мне поговорить с Анной Рольфе?

– Очевидно, она отказывается жить в Швейцарии. – Шамрон протянул ему клочок бумаги. – Это ее менеджерская компания в Лондоне. Дай ей несколько дней на похороны отца. Так ты это сделаешь?

– Не для вас. Я хочу знать, кто пытался повесить на меня убийство Рольфе. Кем я должен представиться Анне Рольфе?

– Я всегда предпочитаю тонкий подход, но оставляю это на твое усмотрение. Сыграй так, как сочтешь нужным.

Габриель сунул адрес в карман. На губах Шамрона мелькнула слабая улыбка. Он давно познал сладость профессиональных побед – пусть даже самых маленьких.

Машина подъехала к тротуару возле знака «Бритиш эйруейз». Габриель вылез, забрал свои вещи из багажника, затем посмотрел в окошко, за которым сидел Шамрон.

Шамрон сказал:

– Мы не обсудили твой гонорар.

– Не волнуйтесь. Он будет существенным.

– С данного момента твои расходы оплачиваются, но помни: разбрасываясь деньгами, дела никогда не решишь.