Она повернулась лицом к океану.

– Значит, вы думаете, что его убили из-за того, что он мог вам сказать?

– Похоже, что так. – Габриель дал молчанию установиться между ними. Потом спросил: – Вы знаете, почему ваш отец хотел говорить с нами?

– По-моему, могу догадываться.

– И вы мне скажете?

– Это зависит…

– От чего?

– От того, решу ли я втянуть вас и правительство Израиля в личные дела моей семьи.

– Могу вас заверить, что мы будем действовать с величайшей осмотрительностью.

– Вы говорите очень похоже на швейцарского банкира, мистер Аллон, впрочем, я полагаю, вы и не слишком отличаетесь от него. – Зеленые глаза остановились на нем, но не выдавали ничего из ее намерений. – Мне нужно время, чтобы обдумать ваше предложение.

– Я понимаю.

– В селении на площади есть кафе. Оно принадлежит человеку по имени Мануэль. У него есть комната для гостей наверху. Ничего особенного, но ночь там вы проведете вполне удобно. Я сообщу вам утром о моем решении.

10

Штутгарт. Цюрих

На следующий день после полудня они отправились в Лиссабонский аэропорт. Анна Рольфе настояла на том, чтобы лететь первым классом. Габриель, путешествовавший за счет скуповатого Шамрона, был вынужден довольствоваться экономическим. Он проследовал за Анной по Лиссабонскому аэропорту, чтобы убедиться, что никто за ней не следит. Когда она уже подходила к выходу на поле, какая-то женщина, задыхаясь, подскочила к ней и сунула бумажку для автографа. Анна выполнила ее просьбу, улыбнулась и пошла к самолету. Через пять минут за ней последовал Габриель. Когда он проходил мимо ее кресла, она потягивала шампанское. А Габриель прошел в хвост самолета, где его ожидало среднее место в двадцать третьем ряду. У него все еще болела спина после бессонной ночи, проведенной на отвратительной кровати сеньора Мануэля.