— Объясни мне хотя бы, почему ты не хочешь стать настоящим врачом?

— Судмедэксперт и есть настоящий врач! — Камерин захлестнула волна раздражения, и сдержать его не удалось.

— Я имею в виду врача, который лечит живых! С такой светлой головой, как у тебя, можно многого добиться! Камми, ты упрямая девочка, но упрямство завело тебя не на ту дорожку.

Камерин вспыхнула.

— Сколько раз можно повторять, что дорогу я сама выбирать буду!

— Поогрызайся мне! Мамочкин характер до добра не доведет!

— Мама, оставь ее в покое ради бога! — воскликнул отец, шлепнув газетой по столу.

Камерин подскочила от неожиданности.

На лице Патрика отразилась неимоверная усталость.

— Неужели нельзя начать день в тишине и покое? От вашей перепалки у меня в ушах звенит! Дайте человеку спокойно позавтракать!

Пристыженная бабушка с такой силой заработала сбивалкой, что яйца мгновенно превратились в светло-желтую пену.

— Уж и сказать ничего нельзя! — пробормотала она, обращаясь к миске. — О собственной внучке забочусь.

На мгновение в кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь равномерным постукиванием сбивалки… Бледное обиженное лицо бабушки застыло. Камерин не знала, что делать. Ей очень хотелось… не то чтобы убежать — просто побыть одной. Слушая, как друзья жалуются на своих родителей, особенно на мам, Камерин едва удерживалась от смеха: куда им до бабушки! Она не то что из другой страны, из другого века сюда явилась!

Вздохнув, отец аккуратно сложил газету и разгладил ее.

— Камерин, девочка моя, — наконец сказал он. — Принеси-ка мне папку. Ту, в которой я держу свидетельства о смерти. Она в машине, на переднем сиденье.

— Конечно! — Камерин с облегчением выдохнула: можно уйти!