– Точно в цель! – закричал он и громко расхохотался.

– Да, сэр, – сказал шофер.

– Заткнись!

Он хлопнул по выключателю переговорной системы, посмеиваясь, вынул из жилетного кармана серебряную бутылочку и вдохнул порцию кокаина с серебряной ложечки.

Он ненавидел бегунов, он ненавидел здоровье. Если бы не миллионы, которые приносили ему «Бег и теория относительности» и «Живи свободно на сельдерее» – две книги Фокса, входящие в список бестселлеров «Нью-Йорк Таймс» – он бы показал всем этим бегунам, лыжникам, теннисистам, туристам, танцорам и прочим сумасшедшим представителям здорового мира! Он первыми занес бы их в список на умерщвление.

Машина вылетела из парка и плавно затормозила у обочины.

– Отсюда два квартала до телевидения, сэр, – сказал шофер.

Фокс вздохнул и с недовольной гримасой убрал кокаин.

– Ладно, ладно, – обреченно произнес он. – Давай все сюда.

Окно в перегородке за спиной шофера раздвинулось, и тот передал шефу аккуратно сложенную стопку одежды. Здесь была футболка, пара нежно-голубых спортивных брюк и такая же куртка. Фокс не спеша снял свои вещи и передал их шоферу. Затем с отвращением надел на себя спортивный костюм. Он терпеть не мог ощущение спортивной одежды на теле.

– Превосходно, – угрюмо произнес он.

Шофер передал назад бутылку с «Эвиан», из которой Фокс побрызгал на лицо, чтобы изобразить выступивший пот.

Настоящий ад – изображать из себя помешанного на здоровье.

– Есть кто-нибудь вокруг? – спросил он.

– Фарватер свободен, сэр.

Шофер соскользнул с сидения и обошел машину, чтобы открыть Фоксу дверь.

– Заберешь меня через час, – сказал Фокс, срыгнул и рысцой посеменил вперед.

По мере приближения к телестудии отрыжка утихла, и ощущение горечи на его лице сменилось одной из самых лучезарных улыбок. Он помахал толпе возле входа в телецентр. Пошутил с секретаршей в студии, рассказал пару анекдотов гостям, ожидавшим начала съемок шоу Алмазного Франка в зеленом зале студии и с триумфом взбежал на сцену.