Представьте себе: солнечное сентябрьское утро, четверо навороченных качков по-хозяйски расположились за столиком на террасе привокзального кабака, попивают себе пивко на виду трехсотого «мерса» с распахнутыми дверцами и цепкими взглядами пасут живописную людскую толчею у ряда «мини-маркетов», все чинно-благородно… И вдруг, откуда ни возьмись, вылезает грязный, оборванный худобан с волчьими глазами, хватает со стола банку пива, моментально, не спросясь, высасывает ее за четыре глотка и, по-скотски рыгнув, нагло заявляет — мне-де надо срочно повидать Вовку Кротовского! Да за такие штучки — по репе, по репе! Так что три подзатыльника — это еще по-Божески.

— Повезло тебе, братан, — резюмировал Вовка, поблагодарив качков за доставку и приглашая меня в свою усадьбу. — Вокзал — земля нашей бригады. Если бы ты так поступил где-нибудь в аэропорту или на автовокзале — там бы тебя моментально поломали. — И поинтересовался:

— А почему ты именно к ним подкатил? Дедукцией балуешься?

— Какая, на хер, дедукция! — вяло отмахнулся я, покачиваясь от стукнувшего в башку пива и диковато оглядывая Вовки-ну усадьбу. — Сидят четверо амбалов — стриженые, круто прикинутые, «мере» под боком, никуда не торопятся, за толпой секут — понятно, что мужики при деле…

— Ну, понял — учтем, — хмыкнул Вовка и широко развел руками. — Добро пожаловать, братишка. Ты дома…

Так завершился первый этап моих злоключений. Я выложил Вовке все свои заморочки, умолчав лишь про «пол-лимона» Абдуллы и конечную цель — решил, что это ему знать необязательно. Вникнув в мои проблемы и проявив искреннее сочувствие, мой однокашник, оставив меня на попечение своей жены, укатил куда-то на нулевой «Мазде».

Двое суток я беспробудно ел и спал. Вовка где-то пропадал целыми днями, заявлялся лишь под вечер, и мы с ним за ужином употребляли хороший коньяк, толкуя о перспективах моего дальнейшего существования.